Пророк крестил при Иордане с молитвой: «Иордан великий! Ты разделил царство Израиля на две части. Так Господь разделил Царство Своё на две части, и одна часть не могла соединиться с другой, так разделил он их. Но, подобно Иордану и водам его, Господь соединит обе части Собою, и будет одно Царство и один Израиль».
Многие не верили в крещение и считали, что не может этот человек быть пророком, ибо мутные воды Иордана уподобил он Господу. Многие приходили на Иордан и спрашивали пророка:
— Означает ли крещение то, что верный соединится с неверным?
А крестились только те, кто понимал смысл сказанного «соединит Собою».
И был царь, которому, как всякому земному царю, дороги его владения и трон, который считал, что молиться надо Богу, дающему власть. Царь решил узнать от самого пророка, к кому из земных царей благосклонен Бог, чтобы смочь противостоять противнику и, если понадобится, вернуть любовь Бога. Царь послал помощника с отрядом воинов на Иордан, арестовать пророка и доставить во дворец.
Пророка посадили в темницу, и царь решил сам поговорить с ним с глазу на глаз. Разговора царя с пророком не слышал никто. Когда дверь темницы отворилась, выходя, царь сказал:
— Твои пророчества не отнимают у меня царства, но и не оставляют места моему Богу.
И через лязганье замков царь услышал слова пророка:
— Ну и живите с теми знаниями, что Земля у вас на трёх китах!
Царь хотел вернуться, но помощник царя протянул перед ним правую руку, предупреждая этого не делать.
Идя по коридору, царь в негодовании сказал:
— Он дерзок со мной, уже за это ему следует отрубить голову. Земля у нас на трёх китах!
— Повелитель, этот человек выразился фигурально, — успокаивал царя помощник.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что Земля не на трёх китах, повелитель, а на большой черепахе, — с улыбкой произнёс помощник.
— Вот-вот, — тыча пальцем в грудь помощника, и, как по волшебству, уже спокойнее царь сказал, — и тебе надо отрубить голову за то, что умнее меня.
Вечером во время пира, перед большим собранием юная падчерица царя под звуки бубнов и литавр танцевала, таков был её подарок названному отцу и господину. Царь, весьма довольный, сказал:
— Ты затмила собой эту несчастную луну, проси чего хочешь, я исполню.
Юная дева, ранее наученная своей матерью, не задумываясь, попросила:
— О, владыка, велите отсечь голову пророку и принести её на блюде перед этим собранием.
Взгляд царя стал серьёзен. Помощник сидел рядом и ждал распоряжения. Царь, склонившись к помощнику так низко, чтобы их никто не мог услышать, сказал:
— Известно ли тебе о том, кому царица служит?
Помощник, он же был и советником царя, ответил:
— Царь узнает, если подать перед собранием голову пророка, — и, после недолгой паузы, добавил, — другую…
Царь уверенно сказал:
— Иди сам и всё сделай.
Юная дева покорно села у ног царя и стала ждать.
Помощник царя был такой человек, о каких говорят: предан, как пёс. Умён, расчётлив, хитёр. Он взял с собой двух слуг и воина. Проходя по коридору, помощник царя прошёл мимо двери темницы, в которой сидел пророк. Один из слуг, заметив это, сказал:
— Господин, ты видимо забыл, вон та дверь, за которой пророк…
Всё произошло очень быстро. Помощник царя сделал знак воину, и тот, в одно мгновение, отсёк слуге голову.
Голову, обмазанную кровью, принесли на блюде перед всем собранием пирующих господ. Юная дева вскочила и поспешила к своей матери.
Когда голову доставили царице, она велела всем удалиться. Взяв кувшин, наполненный водой из Иордана, царица стала медленно лить её на отрубленную голову. Потом она села против головы и задумалась. Тишину разрезал голос царя:
— Молчит пророк?
— О, царь и муж мой! — вскинулась царица, и пала к ногам царя.
Чётко произнося каждое слово, царь задал вопрос царице:
— Кому предназначался мой великодушный подарок?
Царица ответила:
— Первосвященнику…
Царь раздражённо произнёс:
— Значит, я — убивай неугодных ему людей, а он будет молиться за мои грехи?! И как мы с ним заранее не договорились?
Царица, поднявшись с колен, в недоумении спросила:
— Но мне что делать? Ведь я должна отправить первосвященнику голову пророка, вот с ним… — и указала на отрубленную голову слуги.
Царь, не глядя на голову, ответил:
— Верни голову неблагоразумного раба его господину, со словами: «Он наказан». А его господин знает, что я — тиран.
Этой же ночью пришли два человека за телом пророка, назвавшись его учениками. Им было отдано обнажённое обезглавленное тело несчастного слуги.
Под утро, когда пророк молился, в темницу вошёл помощник царя. В руках он держал милоть из овечьей шерсти.
— Сейчас ты отправишься туда, откуда пришёл — в пустыню. Царь больше не желает слышать о тебе, ни о живом, ни о мёртвом. Пойдёшь один, и будь осторожен, эта милоть скроет твоё лицо.
— Почему ты мне помогаешь, ведь я не друг твоему царю?
— Но и не недруг. Это решение царя – отпустить тебя.
— Ты очень умён, и мог бы стать желанным учеником.
Помощник царя молчал. Пророк, надевая одежду, рассуждал:
— Бог не бранит и не преследует человека, сделавшего доброе дело тайно. Многие тайны о человеке и вселенной откроют потомки, ибо Сам Господь будет им союзником. Он выведет на свет тень смертную, чтобы тени великих не заслоняли свет малым. Покроет стыдом дела ненавидящих Свет человеков, лишит смысла их учения. А как же сохранить суть учения тому, кто носит в себе подтверждение, что оно истинно, чтобы оно не потерялось в дремучести веков? Разве бы Всевышний, который наделил его талантом, не дал бы ему пути, по которому истина пройдёт вне всяких иерархий?
Не раз, поднимаясь на высокие стены Мукавира, царь вспоминал уходящую фигуру пророка, и мысленно пытался понять, смогут ли ответить потомки на все вопросы этого праведного мужа.
Галина Стрелкова
