Вернувшись с охоты, сокол, к величайшему удивлению, обнаружил в собственном гнезде двух щеглят, сидевших бок о бок с его неоперившимися птенцами.
Он был не в духе, потому что охота в тот ненастный день не удалась: попадалась одна мертвечина. А соколы, как известно, скорее умрут с голоду, но никогда не станут питаться падалью.
При виде незваных гостей он еще более озлился и хотел было выместить на них свою досаду и...
Проплутав по полям до самых сумерек, осел так утомился, что не в силах был дотащиться до своего стойла. Зима в том году стояла суровая - все дороги обледенели.
- Мочи нет боле. Передохну немного здесь,- сказал вконец обессилевший осел и растянулся на льду.
Откуда ни возьмись подлетел юркий воробей и прочирикал ему на ухо:
Прилепившись к стене сарая под козырьком крыши, летучая мышь укрылась с головой перепончатыми крыльями, чтобы не видеть солнечного света. Так она провела весь день до заката.
Когда солнце скрылось за горизонтом и небо потемнело, она высунула голову из-под крыла и осторожно огляделась вокруг.
- Наконец-то погас этот отвратительный свет!- сказала она.- Ах, как затекли мои бедные лапки!
И вновь в который раз невод принес богатый улов. Корзины рыбаков были доверху наполнены головлями, карпами, линями, щуками, угрями и множеством другой снеди. Целые рыбьи семьи, с чадами и домочадцами, были вывезены на рыночные прилавки и готовились окончить свое существование, корчась в муках на раскаленных сковородах и в кипящих котлах.
Оставшиеся в реке рыбы, растерянные и охваченные страхом, не осмеливаясь даже плавать, зарылись поглубже в ил. Как жить дальше? В одиночку с неводом не совладать.
Как-то устрица угодила в сеть и вместе с богатым уловом оказалась в рыбачьей хижине.
«Здесь всех нас ждет неминуемая гибель»,- печально подумала она, видя, как в сваленной на полу куче задыхаются без воды и бьются в предсмертных муках ее собратья по несчастью. Вдруг откуда ни возьмись явилась мышь.
- Послушай, добрая мышка!- взмолилась устрица.- Сделай милость, отнеси меня к морю!
У черемухи лопнуло всякое терпение. С той поры, как созрели ее терпкие ягоды, житья не стало от дерзких назойливых дроздов. С утра до вечера они кружились стаями над ней, безжалостно обдирая клювом и когтями все ветки.
- Пожалуйста, прошу тебя!- взмолилась она, обращаясь к самому докучливому дрозду.- Знаю, что мои ягоды - твое любимое лакомство. Поедай их на здоровье, мне не жалко. Но оставь в покое мои листья. Не срывай их! Под их сенью я спасаюсь от палящего солнца.
Наблюдая несколько дней кряду за полетом мошкары, паук заметил, что чаще всего она тучами вьется над виноградником.
- Теперь мошкаре несдобровать!- ухмыльнулся паук и пополз вверх по лозе. Он протянул крепкую сеть к одной из самых крупных душистых кистей, а сам спрятался в углублении между прохладными виноградинами.
Однажды, когда лисица была занята трапезой, мимо пробегал горностай в своем великолепном одеянии.
- Хочешь отведать, приятель? Не стесняйся!- предложила ему насытившаяся и подобревшая лисица.
- Благодарю покорно,- с достоинством ответил горностай,- но я уже пообедал.
Лоза не могла нарадоваться, видя, как весной крестьянин осторожно вскопал вокруг нее землю, стараясь не задеть заступом нежные корни, как он любовно ухаживал за ней, подвязывал, ставил прочные подпорки, чтобы ей вольготно было расти.
В благодарность за такую заботу лоза решила во что бы то ни стало одарить человека сочными душистыми гроздьями.
У малышей еще не прорезались глаза. Они пока беспомощно ползают между лап мамы-львицы и тыкаются слепыми мордочками в теплый материнский живот в поисках вкусного молока, оставаясь глухи к любому другому зову.
Стараясь не мешать своей подруге ухаживать за сосунками, гордый лев стоял в стороне и внимательно наблюдал за своим семейством.
Два молодых страуса были вне себя от горя. Всякий раз, как самка принималась высиживать яйца, те лопались под тяжестью ее тела.
Отчаявшись добиться своего, они решили отправиться за советом к умной бывалой страусихе, жившей на другом конце пустыни.
Много дней и ночей пришлось бежать им, пока они не добрались до цели.
Как-то поутру два старых удода, самец и самка, почувствовали, что на сей раз им не вылететь из гнезда. Густая пелена застлала им очи, хотя небо было безоблачным и день обещал быть солнечным. Но оба они видели лишь мутную дымку и ничего уже не различали вокруг. Птицы были стары и немощны. Перья на крыльях и хвосте потускнели и ломались, словно старые сучья. Силы были на исходе.
Старики удоды решили не покидать более гнездо и вместе ожидать последний час, который не замедлит явиться.
Инжир гордо покачивал ветвями, сплошь усыпанными еще не созревшими плодами.
Подняв глаза, он с удивлением обнаружил, что рядом выросло дерево с густой кроной, на ветвях которого, кроме листьев, ничего не было.
- Кто дал тебе право закрывать солнце и мешать моим плодам набираться сил?- грозно спросил инжир у незнакомца.- Ты кто такой? Отвечай!
Трижды паук был вынужден натягивать между деревьями свою серебристую паутину, и всякий раз, пролетая на бреющем полете, стриж-насмешник разрывал крылом его сети.
- Почему ты мешаешь мне работать?- возмущенно спросил паук.- Разве я тебе помеха?
- Да ты само воплощение коварства!- прощебетал стриж в ответ.- А твоя паутина-невидимка - смертельная ловушка для насекомых.
Обосновавшись в мохнатой шкуре добродушного дворового пса, блоха жила себе припеваючи и ни о чем не тужила. Но однажды она учуяла пленительный запах добротной чистой шерсти.
- Что бы это могло быть?- заинтересовалась она и, сделав несколько прыжков, обнаружила, что ее верный пес сладко спит, растянувшись поверх лохматой овчины.- Ах, как я мечтала о такой великолепной шубе!- восхищенно воскликнула блоха, не в силах оторвать взгляд от овчины.
В одном саду рядом с орешником росло персиковое дерево. Оно то и дело с завистью поглядывало на ветви соседа, щедро усыпанные орехами.
- Отчего у него столько плодов, а у меня так мало?- не переставало ворчать неразумное дерево.- Разве это справедливо? Пусть и у меня будет столько же персиков! Чем я хуже его?
- Не зарься на чужое!- сказала как-то ему росшая поблизости старая слива.
Один легкомысленный ручей запамятовал, что своими родами он обязан дождю. Как-то после сильного ливня он так непомерно раздулся, что, утратив скромность, вознамерился стать полноводной рекой.
Чтобы расширить русло, разбушевавшийся не на шутку ручей принялся подтачивать берег, размывая землю и обрушивая камни.
Но вот ветер разогнал тучи и снова выглянуло яркое солнце.
В большом саду за оградой росли в добром согласии и мире фруктовые деревья. По весне они утопали в молочно-розовой кипени, а к исходу лета гнулись под тяжестью спелых плодов.
Случайно в эту дружную трудовую семью затесался орешник, который вскоре буйно разросся и возомнил о себе.
- С какой стати мне торчать в саду за оградой?- недовольно ворчал он.
Жил-был на свете большой красивый камень. Протекавший мимо ручей до блеска отполировал его бока, которые так и сверкали на солнце. Но со временем ручей высох, а камень продолжал лежать на пригорке. Вокруг него было раздолье для высоких трав и ярких полевых цветов.
Сверху камню хорошо была видна пробегавшая внизу мощеная дорога, по обочине которой были свалены в кучу голыши и булыжники.
Пышно разросшийся вьюн поднял ввысь свою нежно-изумрудную листву, сверкающую на солнце. Любуясь собственной красотой, он так возгордился, что с трудом переносил соседство других растений. Особенно досаждал ему своей невозмутимостью старый, высохший ствол, стоявший рядом.
- Послушай-ка, старина!- обратился к нему однажды вьюн.- Что ты торчишь у меня под ногами? Пора бы и честь знать. Сгинь с моих глаз долой!
